Идиолект

Разговор об «устройстве» языка будет неполным, если не упомянуть о последнем, то есть первичном уровне типизации речевых средств. На этом уровне располагаются так называемые идиолекты – индивидуальные языки. Идиолектом называют совокупность устойчивых речевых форм, характерных для отдельного человека. Идиолект – это своего рода набор речевых привычек, отличающих речь одного индивида от речи другого.

Если придерживаться строго научной точки зрения с ее скрупулезной статистикой, то следует признать, что, поскольку нет двух абсолютно одинаковых людей, то не может существовать и двух абсолютно одинаковых типов речевого поведения. Лингвистическим основанием для такого утверждения служит практически бесконечное число возможностей выражения смысла, предоставляемых самим языком. Несмотря на то, что количество слов (лексем) в языке конечно, число возможных их сочетаний, то есть потенциальное число текстов, которые мы можем из них составить, – бесконечно. Это дает индивидуальным языкам шанс на существование даже на уровне исключительно лексики. А если мы прибавим к этому многообразие интонаций, полисемию (многозначность) слов, в конце концов неисчерпаемые возможности метафор и прочих тропов, то мы получим действительное подтверждение мнению о том, что ресурсов любого языка вполне достаточно, чтобы говорящие на нем люди делали это всегда индивидуальным образом, то есть располагали каждый собственным идиолектом. И тогда язык мыслился бы в буквальном смысле как совокупность идиолектов. Однако такая прекрасная картина возможна исключительно в теории, на деле же все выглядит куда прозаичнее.

Во-первых, утопичной является сама идея равномерного распределения словарного запаса. Современный русский литературный язык насчитывает порядка двухсот тысяч слов. Национальный язык, то есть литературный язык, взятый вместе с просторечной лексикой, диалектизмами, жаргонизмами, – будет содержать слов не намного больше, чем отображенный в словарях литературный. В любом случае отдельному человеку из всего «языкового фонда» выделена только малая часть. Словарь Пушкина, составленный на основе его произведений, писем и дневников, насчитывает двадцать одну тысячу слов; словарь Льва Толстого – семнадцать тысяч. Словарь же общеупотребительной лексики «среднестатистического» человека содержит 4 – 6 тысяч слов. Более того, в эти 4 – 6 тысяч входят именно общеупотребительные слова и столь же общеупотребительные их сочетания. Таким образом на уровне лексики возможности построения индивидуального языка резко сокращаются вместе с уменьшением словарного запаса человека. Хотя надо заметить, что лексикон, сокращенный до минимума, сам по себе является идиолектом. Эллочка Щукина, героиня «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова, обходившаяся тридцатью словами, безусловно, образец носителя такого минималистического идиолекта.

Во-вторых, препятствием на пути формирования идиолектов является стандартизация языков. Установленные формы документов, отчетов, приказов, композиционные клише новостных репортажей, предсказуемые доклады и презентации… Этот список весьма обширен. Штампы, клише, шаблоны, стандарты, устойчивые регламентированные формы, с которыми мы имеем дело не только в учебной, профессиональной, но даже и в бытовой коммуникации, «стандартизуют» наш язык, вытесняя из него не укладывающиеся в установленные рамки элементы.

У стандартизации, однако, есть своя положительная сторона – она облегчает понимание. Мы слышим то, что ожидаем услышать, и говорим то, чего ждет от нас собеседник.

Третья причина отказаться считать всякого носителя языка носителем индивидуального идиолекта – языковая мода. Это разновидность все той же стандартизации языка, но только идущая «снизу». В большей степени влиянию моды подвержены жаргоны и в первую очередь – молодежный жаргон. Перенимая те или иные фразы, замещая ими все потенциальное многообразие речевых средств, мы невольно теряем собственную языковую индивидуальность. Меня, к примеру, бесит это популярное словцо «бесит», однако мое «взбешенное» чувство русского языка никак не влияет на эту, бесящую меня молодежную речевую моду.

Последнее, что приходится с горечью констатировать, представляет собой, увы, очевидный факт: общая примитивизация языка напрямую связана с катастрофическим уменьшением числа людей читающих. Книги нынче у широких масс не в чести. Но только они развивают гибкость мышления и, следовательно, языка. (Оставим философам спорить, что на что влияет: мышление на язык или – наоборот.)

Однако невзирая на все лингвистическо-социологические препоны, идиолекты – это реальность. Под идиолектами мы разумеем узнаваемую манеру выражения публичных персон. Причем речь в меньшей степени идет об особенностях дикции, тембре голоса, характерных интонациях и прочих «произносительных» характеристиках. Эти черты речи публичных людей интересуют больше пародистов: именно по ним изображаемый персонаж и опознается. Уровень идиолекта залегает все-таки несколько глубже внешних характеристик речи, ее фонетической и интонационной окраски. Это уровень лексики, синтаксиса, фразеологии, особой устойчивой образности (устойчивых метафор). К примеру, [штаа] и [понимаш] вм. «что» и «понимаешь» в речи Б. Н. Ельцина – всего лишь особенности его дикции, а вот обязательные «россияне и россиянки», именование себя в 3-м лице – «президент» («президенту уже доложили»), – все это уже черты идиолекта. Точно также М. С. Горбачев не мыслится без «фирменного» «процесс пошел» или «вот товарищи военные/рабочие/ученые/гагАузы не дадут соврать..».

Именно идиолектам в большей степени посвящен наш раздел «Коллекция», временами, впрочем, переходящий в «Паноптикум». Что ж, идиолекты они такие … идиолекты.

_________________________________

Вот, пожалуй, и все, что можно сказать о структуре национального языка.






Комментарии

Имя (required)

Email (required)

Сайт

Что Вы по этому поводу думаете?

*

XHTML: Вы можете использовать эти тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>